Шаман и звезды - Анна Нова

Я снова на Веге Эшторил, пробираюсь сквозь густой тропический лес прямо к своему дому. Я воображаю, как капли дождя падают на сочные листья растений за окном, а табачный дым смешивается с влажным запахом земли и цветов. Я слышу стрекотание кодама в чаще, потусторонние напевы рогатых лесных духов. Я иду сквозь зеленоватый сумрак. Мне ужасно, невыносимо одиноко. Кажется, что в мире больше никого не осталось.

– Эд! – ору я. – Эд! Смилла! Где вы?

Тишина.

– Оливия? Лив! Ты меня слышишь?

Нет, не слышит. Здесь только я. Мне придется принять пустоту. Мне придется раствориться в ней.

Вега вдруг преображается, тает в душном мареве. Я оказываюсь на берегу океана. Над линией горизонта что-то блестит и пульсирует: я присматриваюсь и понимаю, что это призрачные треугольники и призмы. Пространство издевается надо мной. Я наблюдаю за танцем геометрических фигур и думаю.

Почему в Системе так давно не было войн? Потому что Департамент и доктор Ричардс нашли способ устранять всех недовольных легко и быстро. Программа «Нулевая форма» работала в полную мощь – эффективная и экономичная. Содержать несколько десятков одаренных проще, чем бесчисленные армии. Атмосфера таинственности, неуязвимости, вечной скрытой угрозы – вот чем пользуется Ричардс. Именно так он контролирует Систему, опутывая ее липкой сетью страха.

Я – просто пешка в играх людей, обладающих властью.

Треугольник пожирает все оставшиеся фигуры.

Я хочу понять, что происходит, но пространство не дает мне подсказок. Я в Срединном мире, но в нем нет никого, кроме меня.

2

– Что с ним? – незнакомый голос шел со стороны моря, спокойный и уверенный, как шум прибоя. – Выглядит не очень.

– Побочный эффект ваших процедур, мистер Ричардс!

– Шаманская болезнь, – от третьего голоса воздух наполнился стеклянными иглами и кристаллами, – как я и планировал. Вытаскивай его, Эрнандес.

– Но мы еще не тестировали… – возразил резкий голос.

– Джорджия! Я не понимаю, ты здесь ради науки или нет? Неужели тебе не интересно? Дженкинс, ты сможешь идти? – прошептал кто-то Этану на ухо.

Этан поморщился. Он пытался сфокусировать взгляд, но не вышло – он по-прежнему видел перед собой океан, песчаный пляж и огромный треугольник, висящий над спокойной гладью воды. Сквозь помехи проступали силуэты людей.

Его выволокли из камеры в коридор, и картинка сменилась. Этан уходил прочь от пляжа и треугольника. Люди-помехи все еще пытались проникнуть в его реальность.

– Просто шагай, – приказало ему далекое эхо, похожее на раскаты грома.

Да. Идти он мог. Этан тупо переставлял ноги. Он обернулся и в последний раз взглянул на Треугольник. Зеркальная поверхность отражала океан, небо и тонкую сеть облаков.

Внезапно Треугольник пошел рябью, свет дня медленно затухал, и пляж погружался во тьму. Краски выцветали, будто кто-то работал в фоторедакторе, исправляя реальность. Этан зажмурился. Но даже сквозь сомкнутые веки он видел, как угасает мир.

Холод привел Этана в чувство. Он лежал на полу, вокруг плескалась вода. Все помещение было наполнено непрестанным журчанием и плеском. С потолка лился бледный, приглушенный свет, которого хватило, чтобы понять: Этан в ловушке.

Он очутился в кубе два на два метра – еще меньше, чем его недавняя тюрьма. Стены покрывал гладкий белый пластик.

Вода стремительно прибывала.

К горлу подступил комок. Этан ощупал стены – ничего, ни единого зазора! Воды уже было по колено, уровень продолжал подниматься. Конструкция не позволяла открыть камеру изнутри. А если позвать на помощь Мотыльков?

Этана трясло. Он попытался сконцентрироваться и услышать призрачных тварей, но внезапно нахлынувшая паника мешала думать.

«Это эксперимент, – напомнил себе Этан. – Ричардсу я нужен живым, иначе он бы уже давно от меня избавился».

Этан обхватил себя за плечи, судорожно вздохнул. Что будет, когда он захлебнется? Его извлекут из камеры, накачают кровью слоа и снова запихнут сюда? Столько вариантов!

– Больше не могу бояться, – пробормотал Этан и привалился к стене камеры, по которой текли ледяные струи.

Уровень воды повышался, и очень скоро достиг пояса Этана. Он провел в камере пятнадцать жутких минут. Он без конца твердил себе, что это эксперимент. Неизвестность сводила его с ума.

Этан набрал в грудь побольше воздуха, задержал дыхание, и в тот же момент вода сомкнулась у него над головой. Он был заперт внутри пластикового куба, воздух заканчивался. Этан зажмурился.

«Я сейчас умру», – подумал он. На мгновение эта мысль принесла спокойствие. Может быть, не такой уж плохой вариант.

Еще пара секунд. Одна из стеновых панелей исчезла, и течение вынесло Этана в более просторный резервуар. Сквозь бутылочно-зеленую толщу воды он увидел сводчатый потолок и устремился на поверхность. Он вынырнул, первый глоток воздуха оказался самым приятным, что он когда-либо испытывал в жизни.

Огромное помещение напоминало ангар. Под арками потолка сгущалась тьма. Стены покрывали разводы темной плесени, грязные светодиодные лампы источали приглушенный, мутный свет. В полумраке это место походило на заброшенный храм и резко контрастировало со стерильно-чистыми помещениями базы. Воздух был разреженным, как на высокогорном плато. Этан подплыл к краю бассейна, ухватился за бортик, подтянулся, а потом рухнул на выложенный плиткой пол. Некоторое время он просто лежал, пытаясь отдышаться. Голова гудела, и весь мир перед его глазами выплясывал шаманские танцы.

В ангаре царила тишина, которую нарушал лишь мерный плеск воды в бассейне. Очень скоро стих и этот звук.

Этан медленно сел, осмотрелся по сторонам. Голова кружилась.

Здесь есть что-то еще, понял он.

Не Мотыльки, а нечто иное – вполне живое и осязаемое. Оно наблюдало.

В самом конце зала находилась грязная, покрытая разводами гермодверь. Нужно выбираться, и как можно скорее. Раздался едва слышный плеск воды. По спине Этана побежали мурашки: закрытые водоемы всегда вызывали у него чувство необъяснимой тревоги.

Нужно бежать, уговаривал он себя, нужно встать и бежать.

С огромным трудом Этан заставил себя подняться. Его трясло, но уже не от холода. Он четко ощущал присутствие чужеродного, враждебного разума.

Этан поднял взгляд и уставился в черноту под потолком. Когда его глаза привыкли к слабому освещению, он наконец-то увидел.

Под потолком парили слоа – целая колония огромных гротескных медуз. Их массивные, извивающиеся щупальца копошились во тьме, словно сканируя пространство.

Слоа спускались вниз. Этан метнулся к гермодвери. Закрыто. Его окатило волной отчаяния и бессилия. Пока он судорожно шарил по стенам в поисках рычага или кодового замка, способного открыть дверь, слоа покинули свое убежище под потолком и теперь парили на одном уровне с Этаном. Он обернулся, ясно понимая, что будет дальше.

Огромные головы слоа оканчивались рудиментарным тельцем и массивными щупальцами. Из раскрытых клыкастых пастей свешивались